Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
18:22 

кот №6

кот-в-мешке
арт-лотерея
Автор драббла - Данька
Герои: Чарльз, Эрик, ОМП
Рейтинг: G
246 слов

Дом инвалидов войны
Вустер, штат Нью-Йорк
1963

Другие медсестры считают их родственниками, Ненси почему-то уверена, что это не так. Она встречает профессора Ксавье у ворот и, вежливо кивнув, идет перед его коляской, показывая дорогу. Обернувшись на повороте, укоризненно качает головой, заметив, что взгляд гостя прилипает к полоске незагорелой кожи, слегка виднеющейся из под краешка форменного платья. И краснеет, как девчонка, поймав теплую усмешку в голубых глазах. Не то чтобы Ненси волновали чужие взгляды, здесь мало кто способен на что-то большее, чем смотреть.

Максимилиан Леншерр ждет их в саду, и Ненси, по привычке проверив, что и гость, и ее подопечный удобно разместились возле столика с шахматной доской, уходит обратно в дом и устраивается с журналом у окна: достаточно далеко, чтобы не слышать разговора, но настолько близко, чтобы можно было позвать. И вовсе они не похожи: еще довольно молодой, невысокий, мягкий Ксавье, при каждой встрече нахально пытающийся раздеть ее взглядом, и даже не скажешь пожилой, откровенно старый, длинный угловатый Леншерр, который до сих пор смущается, когда она, купая его по вечерам, проводит мыльной мочалкой по цифрам лагерного номера на левом предплечье: 214780. В личном деле Леншерра в графе «попечитель» возле фамилии Ксавье стоит пометка «друг сына». «Впрочем», - думает Ненси, - «это совершенно не мое дело». И вновь переводит взгляд на разыгрывающуюся за окном шахматную партию.

Иногда Ненси Коллинз, мутант со слабым талантом прекогниции, видит, как над доской между двумя игроками склоняется третья фигура – высокий худой мужчина в странном красном костюме и шлеме, но это ощущение быстро проходит.


Артер - queer deer
Герои: Чарльз, ОМП. Рейтинг: G

imagebam.com


Автор фика - michi gun

Название: Неполные семь
Артер: queer deer
Автор: michi gun
Жанр: ангст
Рейтинг: G
Персонажи: Чарльз/Эрик
Размер: 1000+
Дисклеймер: мне ничего не принадлежит.

текст фика в комментариях

URL
Комментарии
2012-05-11 в 18:26 

michi gun
и влетает добрая ракета
Неполные семь


Раскладывая на столе осколки последних пяти разговоров в библиотеке, Чарльз думает.
Пожалуй, слишком зацикливается.
И никак не может отвлечься.
Рамки, решает он для себя, в которые люди загоняют свои действия, желания, каждую свою мысль, эти рамки невыносимы.
Иногда полезны.
Но все-таки для него и еще пары сотен человек на этой планете совершенно излишни.
Если загонять в эти рамки отношения, если пытаться сделать - что? Пусть причесать их, пригладить, убрать шероховатости, заковать в условности, именно так - заковать, то, конечно, безусловно, естественно - необходимо благословение родителей. Они же, черт побери, хорошие мальчики. Чарльз усмехается невесело и устало, глядя в окно и это слово - "родители" - поворачивая в своей голове под разными углами и рассматривая.
Его мать, безусловно, закрыла бы глаза ладонями. Опустила голову. Ее волосы стекли бы по плечам вниз золотом, тяжелым и пахнущим лаком потоком, она бы что-то выдохнула невнятно, сказала:
- О мой бог, Чарли.
А потом Чарльз бы внушил ей, что все нормально. Куда нормальнее, чем упавшая с неба синекожая приемная дочь и провалы в памяти. Все хорошо, мам, спи спокойно.
По саду бежит Шон, за ним гонится Алекс, они что-то кричат, но Чарльз закрывается - строит вокруг своей головы стену из ярко-серых кирпичиков.
Благословение родителей - Эрик не дождется его, может, слава богу, может, спасибо Шмидту.
Спасибо всему, что произошло, потому что только благодаря этому Эрик сейчас внизу тренирует Рейвен.
Звено фатализма в логической цепи.
Чарльз улыбается - немного виновато - своему отражению в полированной столешнице и сам удивляется, какой он иногда идиот.
Но все-таки.
Мать Эрика - какая она? Измученная еврейка, держащая сына за руку. Она тихо улыбается - так улыбаются только пережившие слишком многое и обретшие наконец счастье. У нее запавшие глаза и глубокие морщины.
Благословляет. Говорит, наверное, что-то вроде "Мой сын всегда останется моим сыном". Чарльз поднимает пальцы к виску, а Эрик сжимает его запястье и качает головой, поджав губы, сощурившись, на мгновение превратившись в волчонка, он немного морщит нос, и Чарльза колет стыдом, будто из пуховой подушки лезет перо.
Чарльз встряхивает головой и сметает со стола пыль, она принимается плясать в воздухе.
- Профессор?
- Занят.
Пыль пляшет очень долго, Чарльз цепляется взглядом за блестки, слетевшие, наверное, с рукава его пиджака, когда они вернулись после вербовки Ангел.
Снова колет стыдом, но уже с искрами веселья, и синее платье кажется неуместной, но все-таки смешной шуткой.

Ночью в библиотеке просыпается запах свечей - их не зажигали здесь лет двадцать, но пыль на лампе накаливания пахнет почему-то именно этим чужим ей запахом.
Эрик расставляет на доске фигурки.
- Кем был твой отец? - просто говорит Чарльз и, как обычно, поднимает пальцы к виску, любой неловкий вопрос можно стереть, правду можно узнать нагло и привычно.
- Поляк, - нехотя отвечает Эрик и неловким движением обводит свой подбородок. Эрик пошел в отца, светловолосый и сероглазый, но это Чарльз знал и раньше.
- И все? - детское разочарование царапает серыми камешками грудную клетку, брюшную полость, черепную коробку.
- Лучше всех играл в шахматы, - резковато отзывается Эрик и первым делает ход.
Шестой разговор.
Перед собой Чарльз представляет серого мужчину со шрамом на лице - украденная из головы Эрика картинка, прямиком из левого виска. Это нечестно, но Эрик все равно догадывается - Чарльз не касается его просто так, особенно губами.
- Как его звали?
Эрик молчит, и безымянный мужчина напротив Чарльза досадливо морщится, разве в имени дело, спроси что-нибудь другое.
- Думаешь, он был?..
- Он лучше всех играл в шахматы, - повторяет Эрик, махнув рукой.
Чарльз думал, Эрика научил играть Шмидт, вот какая штука.
Мутация может передаться по наследству. Может появиться только в одном поколении. Отец Эрика всего лишь лучше всех играл в шахматы, и это на самом деле ничего не значит, но вдруг все-таки регенерация или что-то еще в таком духе, как побочное действие, Чарльз часто уплывает куда-то в своих мыслях, и Эрик ему правда нужен.
- Он не выжил, Чарльз, - спокойно произносит Эрик и трет цифры на своей руке.
От него веет холодом. Чарльз держится, чтобы не влезть ему в голову и не стереть то, что так морозит. На всякий случай Чарльз берется за подлокотники, потому что висок ноет, хочется его коснуться. Иногда кажется, что у Чарльза проблемы с восприятием. Если бы не телепатия, возможно, были бы проблемы с людьми. Со взаимопониманием. С общением.
Мерзость. Слабость. Пыль.
- Давай поговорим о нас, Эрик?
И все-таки касается своего виска, стирая неловкий вопрос.
Перед сном он целует Эрика в лоб, будто старшего брата, заболевшего посреди лета ангиной. У Эрика теплый лоб и холодные, как обычно, глаза.

Кризис нормальных отношений - тебе начинает казаться, что тебя обманывают, тебя на самом деле обманывают, ты обманываешь.
Чарльз лжет с первого дня, потому что не может не лгать, это привычное состояние для него - придумывать себе миллион и одно оправдание, алиби, "тебе показалось".
Пальцы у виска.
Показалось.
Эрик не верит ни одному его слову, никогда, и не поверит в будущем.
Они ограничиваются поцелуями - в лоб, в висок, ладони, между большим и указательным пальцем.
- Я люблю тебя, - Чарльз не отнимает руки от своей слишком умной, слишком забитой всем головы.
Он зацикливается.
Он даже не замечает, как стирает это - сразу же, едва только слова успевают осесть в памяти Эрика.
- Что? - переспрашивает Эрик. - Ты что-то сказал.
- Показалось, - улыбается Чарльз.
Тебе так часто что-то кажется, Эрик, беспомощно думает он. Извини.
Извините, дети, думает он. Беспомощность скручивается в брюшной полости, грудной клетке, черепной коробке в тяжелый шевелящийся ком. Из него выглядывают вытянутые сплющенные головы с невидящими глазами, они высовывают раздвоенные языки, и Чарльз закрывается, чтобы не показать этот кошмар никому. Никому.
По саду бежит Шон, он взвизгивает, и стекло бежит трещинами, а потом густо и долго смеется Алекс.
Чарльз подходит к окну, но не касается его, зная, что все рассыплется. Вообще все, не только стекло.
Может, не сейчас.
Может, даже не завтра.
Внизу, в саду, зеленом и прозрачном, Эрик пытается отчитывать детей, но выходит из рук вон плохо - он только ворчит что-то, а потом все-таки улыбается, Чарльз, прижав пальцы к виску, чувствует его улыбку.
Если сейчас он дернет за ручку, стекло рассыплется - останется только рама.
Если он ошибется в их с Эриком - чем? - отношениях, даже рамы не останется. Осколки можно будет стереть одним быстрым и до тошноты привычным жестом.

В библиотеке пахнет свечами и книгами, виски, лакированным деревом - шахматные фигурки.
Чарльз сосредоточенно смотрит в стакан.
Эрик говорит про непослушных глупых детей, а потом спотыкается о собственные слова и:
- Ты сказал что-то?
- Тебе опять показалось, Эрик.
- Седьмой раз.
Все-таки сыплется. Со звоном.

2012-05-12 в 16:42 

bistrick
собачка ела апельсин и недобро посматривала на посетителей (с)
Какая сложная (и жуть интересная!) тема!!!
Страшный фик о телепате, который не может остановиться и все правит и правит единственно дорогое ему, разрушая это. Прекрасная жуть! :heart: :heart: :heart:
Арт :red:
Драббл :weep3: какой трогательный Эрик! И замечательный хулиган-проф)))) :kiss:

2012-05-12 в 21:42 

Ferry
музейный синдром
как тоскливо... :weep:

редкий случай на фесте - совершенно одно настроение у драббла, арта и фика. только эмоция - по нарастающей.
хнык :small:

2012-05-19 в 10:46 

rapuncel.
mockingbird
и все правит и правит единственно дорогое ему, разрушая это
вот!
точнее и не выразить.
очень сильно задело, спасибо.

2012-05-19 в 10:47 

rapuncel.
mockingbird
драббл просто чудесный.
арт - такой чистый, четкий и прохладный.

спасибо всем авторам и артеру :heart:

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Арт-лотерея Х-фэндома

главная